Gustav Mahler: Death in Venice, Adagietto (from Symphony N°5)

Чтобы очередная “золотая страница ЦМШ” случайно не появилась где-нибудь с моим на ней именем:

Учиться в ЦМШ было для меня равносильно пребыванию в советском “исправительно-трудовом” лагере. Всё, что ЕЖЕДНЕВНО делалось у нас в семье – в отношении образования, поведения, музыки, общей культуры – подвергалось ЕЖЕДНЕВНОЙ бешеной аттаке т.н. учителей в ЦМШ.

Музыкальная мудрость, свобода, любовь, бережность, прививаемые ежечасно моей матерью, уничтожались сухим, тупым догматизмом, античеловечностью музыкальных “идей” горе-педагогов ЦМШ. Сумашедшие бабки, вскормленные уже хамской совесткой системой обучения, не понимали ни назначения музыки, ни роли искусства в жизни. Не были в состоянии не только музыкально воспитывать учеников, но и давать элементарные навыки приличного поведения. Всё заменялось муштрой, насилием тупого античеловеческого музицырования, ровной полированной стукотней на инструментах с “культурой русской школы”.

Это было настоящее “гестапо” музыкального образования. Редкие оазисы человеческих душ носили в себе такие индивидуальности как Анаида Сумбатян (педагог Ашкенази), которая была единственным человеческим примером. Хоть и серьезно испорченным советской системой отношений, грубостью и вульгарностью. Остальные были просто мертвецы. О составе общеобразовательных сил и говорить не приходится. Это была свора оголтелых деревенщин разной степени агрессивности и тупости. Этому безумию надо было противостоять 12 лет!

От нулевки до 11 класса. Моя мать умудрялась почти каждую неделю изобрести причину моей “неготовности” явиться на занятия (“записки педагогам”) и мы проводили день в чтении классической литературы, импровизациях, прогулках “на природе” (мы жили около парка Динамо и старого, породистого Тимирязевского леса).

Два выходных, которые предоставляла спецшкола плюс день, выторгованный мамой, давали три дня в неделю, которые были контраттакой моей семьи на школьное нападение. С 10 класса мне удалось заработать “свободное посещение” для подготовок к конкурсам пианистов, которое я сохранил до конца “обучения” в консерватории. Ее я уже никогда не посещал. Только экстерн и обучение дома.

Так моей семье удалось отстоять независимость моего воспитания. Это было тяжелейшей борьбой. От рождения до 25-летнего возраста. В конце 70-х дамокловым мечем повис Афганистан, которым пугали все кому не лень – от КГБ до “педагогов”.

Весь этот ужас продолжался до конца 1980-го года, когда маршал Устинов подписал освобождение от службы в СА Плетневу и мне.

Потом было 5 лет “диеты КГБ” с попытками убийств. И потом – побег в Англию.

Такова “золотая страница” ЦМШ, которую “вписала” моя героическая семья в советскую историю.

Сила разрушения, привнесенная ЦМШ в процесс уничтожения мировой культуры, не поддается пониманию современных людей. Оно разрушило музыкальную культуру в 20 веке. Убило музыку, мысль, красоту, самую идею выражения в музыке красоты, свободы, любви, познания человека и космоса. Наплодило морально-музыкальных уродов, разбрызгав их как яд по всей планете. Противостоять этому почти невозможно, т.к. “запад” уже давно склонился под этой агрессией, добавив туда “своих” леворадикальных мертвецов (Поллини, Аббадо, Ноно) и превратил музыку в кладбище из надгробий советских уродов – живых и мертвых – и европейских духовно-интеллектуальных импотентов, закоснелых нравственно-эстетических калек.

Advertisements

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s